Дао (道) и Бог (神): откуда пришли природа и вселенная и как они движутся?

1) «Дао было прежде Бога» против «Бог был прежде Дао»

Восточная цивилизация Дао утверждает, что Дао было прежде Бога: «Дао одухотворило духов и одухотворило Верховного владыку» (Чжуан-цзы, внутренние главы). Понятие Бога создали люди, живущие в природе. Природа есть Дао.²⁹ Природа (自然, цзыжань) означает «то, что таково само по себе». Природа бесконечна и вечна.

Природа бесконечна и вечна. Почему природа бесконечна и вечна? Потому что у природы нет цели и она ничего не желает. (Дао дэ цзин, 7)

Греческий философ Гераклит придерживался той же космологии, что и философия Дао. Он объяснял, что вселенная, космос, существовала прежде Бога.

Вселенная, космос, вечна; её не создал ни бог, ни человек; она всегда была, есть и будет.³⁰

Философы, подобные Бэкону (1561–1626), были очарованы природой. Тысячу лет Средневековья на Западе была запрещена всякая мысль или философия, в центре которой не стоял Бог. Под этим влиянием Бэкон не мог не быть осторожным. Не связывая Бога с природой, он подчёркивает значение природы в самых сильных выражениях.

Человек — слуга и истолкователь природы. Человеческое понимание рождается только из размышления о природе и наблюдения её истины. Помимо этого человек ничего не может ни знать, ни делать.³¹

После Бэкона значение природы находит решающее выражение у философа Спинозы (1632–1677). Спиноза видел Бога как природу. Поскольку средневековая философия Запада сосредоточена на Боге, Спиноза объясняет Бога в свете природы. Связывая Бога и природу, он ставит природу в центр своей философии.

Природа действует не ради какой-либо цели. Это вечное существо, которое мы называем Богом, или Природой, действует с той же необходимостью, с какой существует… Природа существует не ради какой-либо цели; то же относится и к её действию. Как у её существования, так и у её действия нет ни начала, ни цели.³²

Богооткровенные религии Запада делают «начало» сердцевиной вселенной. Понятие начала естественным образом включает в себя телеологию. Бертран Рассел сказал так: нет никаких оснований полагать, что у мира было начало; мысль, будто у мира должно быть начало, на деле происходит от бедности нашего воображения. Он держался натурфилософской теории, подобной теории Дао дэ цзин: «у природы нет цели».

У природы нет собственной цели… Конечная цель — лишь создание человеческого воображения. ³³

Этот взгляд Дао на Востоке, как и взгляды Гераклита, Бэкона, Спинозы и Рассела на Западе, можно описать как натурфилософию, сосредоточенную на природе. На Западе разворачивается иное представление о вселенной — то, которого держатся богооткровенные религии. На Западе Бог сотворил природу, и потому утверждают, что Бог был прежде природы. Бог сотворил небо и землю, и до его творения природы не было. Сотворённая Богом Земля — центр вселенной, и человек стоит посреди неё. Книга Бытия в Пятикнижии содержит рассказ о том, как Бог сотворил из ничего (у, 無) небо и землю, природу и человека, чтобы войти в мир бытия (ю, 有).

В начале сотворил Бог небо и землю. (Быт. 1:1)

Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою.

И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днём, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один. (Быт. 1:2–5)

Согласно Библии, Бог творит вселенную за шесть дней в следующем порядке. В первый день — свет. Во второй день — небо. В третий день — море, сушу и растения. В четвёртый день — солнце, луну и звёзды. В пятый день — рыб и птиц. В шестой день — наземных животных и человека (человек был сотворён по образу Бога). А в седьмой день он отдыхает. Так мир переходит от беспорядка к порядку, от хаоса к упорядоченному миру. Это творение совершается «словом» Бога.

И в Китае есть миф о сотворении неба и земли. Существо по имени Паньгу (盤古) рассекло хаос огромным топором и отделило небо от земли. Восемнадцать тысяч лет он поддерживал небо и всё это время рос, а потом умер, и его тело превратилось в природу. ³⁴ Его глаза стали солнцем и луной, дыхание — ветром и облаками, голос — громом, кровь — реками и морями, кости — горными хребтами, волосы на теле — травами и деревьями, пот — дождём, а блохи — животными и людьми.

В начале был бог по имени Паньгу… Когда пришёл его час умирать, его тело превратилось в природу… Его волосы на голове и на теле стали травами и деревьями, его глаза стали солнцем и луной… Блохи, жившие на его теле, стали многочисленными животными и многочисленными племенами людей на земле.³⁵

Мысль о том, что тело Бога стало различными частями природы, в неизменном виде выражена в одном из главных понятий еврейской философии каббалы (Kabbalah), повлиявшей на Спинозу: каббалистическом понятии сжатия, цимцум (Tzimtzum).³⁶ Оно гласит, что «Бог сжимает собственную бесконечность, чтобы сотворить мир», — это понятие творения очень близко к мифу о Паньгу. (Именно на этом пути Спиноза приходит к выводу, что «Бог и природа — одно и то же».)

Согласно этому мифу, Паньгу стал природой 18 000 лет назад. А когда Бог Книги Бытия сотворил природу? В отличие от мифа о Паньгу, западная цивилизация — цивилизация творения — подробно записывает, как Бог сотворил вселенную. Западные философы тысячелетиями в это верили и ещё совсем недавно вычисляли «дату» сотворения природы. После шести дней творения первый человек, Адам, прожил 930 лет, и продолжительность жизни каждого из его потомков записана (Быт. 5). Евангелия Нового Завета тоже подробно записывают родословие от Авраама до Иисуса (Мф. 1:1–17).

Следуя библейскому рассказу, западные философы вычисляли даты от сотворения неба и земли до рождения Иисуса. По этим расчётам, творение произошло около 4000 года до н. э. Такие расчёты продолжались, и уже в раннем Средневековье предлагали даже точную дату. На Западе вычисление даты творения продолжали разные философы вплоть до XVII века. Этот образ мысли исчез с деизмом (理神論, Deism) эпохи Просвещения и с развитием наук. Деизм утверждает, что трансцендентный Бог, сотворив природу, больше не вмешивается в человеческие дела.³⁷ Деизм отвергает пророков и чудеса теизма, но не отличается от теизма в том, что считает природу сотворённой Богом.

Отвечая на вопрос, кто был первым — Дао или Бог, Восток и Запад пришли к разным космологиям. Отсюда они пришли и к разным устройствам цивилизации. Этот вопрос прямо связан с толкованием явлений природы — с тем, как человек объясняет вселенную. Здесь затронуты гелиоцентризм и геоцентризм.

Геоцентризм богооткровенной религии против гелиоцентризма натурфилософии

Дао дэ цзин сообщает, что «природа и вселенная были прежде Бога» (Дао дэ цзин, главы 4 и 25). На Западе же написано: «В начале сотворил Бог небо и землю», то есть Бог был прежде природы и вселенной (Быт. 1:1). Здесь между Востоком и Западом возникает различие в ответе на вопрос: кто такой человек? С точки зрения космологии западный креационизм опирается на геоцентризм — представление о том, что Земля, где живёт человек, есть центр вселенной. Иначе говоря, геоцентризм присущ креационизму. Натурфилософия же Востока принимает, что центр — вселенная, а человек лишь её часть.

Под влиянием Церкви людей Запада учили верить этим рассказам о творении буквально, не сомневаясь ни в одной букве. Поэтому почти все люди Запада твёрдо верили в творение вплоть до Просвещения, до конца XVII века. А в основе этого креационизма лежит допущение, что Бог создал природу, чтобы человек господствовал над ней по своему усмотрению. Люди Запада считали себя существами, «сотворёнными по образу Божию, чтобы владычествовать над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всем, что пресмыкается по земле, и над всею землёю». Геоцентризм (天動說) богооткровенной религии верил, что Земля и человек — центр мира и что вселенная вращается вокруг Земли. Вот почему можно было, подобно Иисусу Навину, молить Бога остановить солнце:

…и сказал пред Израильтянами: стой, солнце, над Гаваоном, и луна, над долиною Аиалонскою! И остановилось солнце, и луна стояла, доколе народ мстил врагам своим… И стояло солнце среди неба и не спешило к западу почти целый день. И не было такого дня ни прежде ни после того, в который Господь так слушал бы гласа человеческого. (Нав. 10:12–14)

До XVI века люди Запада держались геоцентризма Аристотеля и Птолемея, считая, что Земля — центр мира и что небесные тела обращаются вокруг неё. Эта гипотеза согласовалась с описанием творения в Книге Бытия Пятикнижия. Согласно креационизму, Бог, сотворяя человека, назначил ему цель. В западном креационизме Бог дал человеку власть господствовать над природой, и поэтому человек оказывается в центре вселенной. Он рождается с ясной целью: господствовать над природой и поклоняться Богу. Поэтому греки и римляне, а также люди средневекового Запада жили в твёрдом убеждении, что они — центр вселенной.

Для греков и римлян важную роль в представлении о том, что человек — центр вселенной, сыграло мореплавание. Плавать по морю можно, лишь наблюдая движения небесных тел. Вселенную пытались представить так, что Земля, а с нею человек, находится в самой её середине, а небесные тела движутся вокруг Земли. Таково было «геоцентрическое представление о вселенной», геоцентризм, которого держались Библия, Аристотель и другие. Геоцентризм, в который верило тогда большинство людей Запада, считал, что Земля неподвижно стоит в центре вселенной, а солнце и все небесные тела вращаются вокруг неё.

Этот геоцентризм оспорили те, кто наблюдал небо и изучал природу: наступило время гелиоцентризма. На Западе способность человечества мыслить отношения природы и человека пережила решающую перемену на переходе от Средних веков к Новому времени. Дело в том, что появился повод в корне пересмотреть отношения человека и природы. Совершился переход от геоцентризма к гелиоцентризму. Чудо Иисуса Навина, остановившего солнце в небе, было оспорено в XVI–XVII веках. На основе научных фактов, установленных астрономическими наблюдениями Коперника (Copernicus, 1473–1543), Кеплера (Kepler, 1571–1630) и Галилея (Galileo, 1564–1642), было выдвинуто «гелиоцентрическое представление о вселенной», гелиоцентризм (地動說). Они утверждали, что Земля не центр вселенной, а вращается вокруг солнца.

Выдвинутые ими научные факты тоже долго оспаривались под влиянием религии, отстаивавшей геоцентризм. Научному прогрессу было нелегко опрокинуть философскую систему, глубоко укоренённую в западной истории. Даже после того как гелиоцентризм широко распространился среди западных интеллектуалов, Лютер, передовой боец Реформации, по-прежнему отстаивал геоцентризм, опираясь на авторитет Писания. Мартин Лютер решительно выступал против гелиоцентризма Коперника:

Коперник — выскочка-астролог. Этот глупец хочет перевернуть всю астрономию. Но Священное Писание учит нас, что Иисус Навин велел остановиться солнцу, а не земле. ³⁸

Гелиоцентризм отрицал «геоцентрическое представление о вселенной», заложенное в библейской догме, по которой Бог особо сотворил Землю и человека. Это было огромное событие, поколебавшее геоцентризм Библии; вселенский переворот, обличавший ложность непогрешимости (無謬性) Библии и Церкви — того, что они никогда не ошибались, — и их безошибочности (無誤性) — того, что они не могут ошибаться.

Римская курия ожесточённо преследовала результаты их наблюдений, согласно которым Земля движется вокруг солнца. Ведь по геоцентризму Бог остановил солнце; а по их гелиоцентризму солнце неподвижно, и остановить пришлось бы вращение Земли. В то время это был вопрос столь серьёзный, что он мог перевернуть небо. Все люди Запада твёрдо верили в безошибочность Писания, и всякое утверждение, ей противоречившее, сразу становилось делом инквизиции. А если бы безошибочность Писания была оспорена на основе фактов, установленных научным наблюдением, и ошибку признали бы хотя бы в одном месте, пролом открылся бы, как в прорванной плотине, и принцип безошибочности рухнул бы. Лишь после долгой борьбы гелиоцентризм смог с трудом утвердиться как факт. Гелиоцентризм, который они отстаивали в вопросе о движении небесных тел, происходил не из догмы богооткровенной религии, а из наблюдения природы.

Гелиоцентризм, противостоящий геоцентризму, был выдвинут ещё в III веке до н. э., но почти две тысячи лет оставался погребённым в истории, так что о самом его существовании не знали, и был заново открыт лишь в эпоху Возрождения. На Западе в III веке до н. э. в Александрии, тогдашнем центре западного мира, весьма деятельно занимались геометрией и астрономическими наблюдениями. Аристарх (ок. 310–230 до н. э.) правдоподобно вычислил расстояния от Земли до Луны и от Земли до Солнца. Он утверждал, что хотя Луна и Солнце кажутся на глаз одинаковыми по величине, Солнце, находясь далеко, более чем в двадцать раз больше Луны. Эратосфен (ок. 276–195 до н. э.) уже в III веке до н. э. почти точно измерил окружность Земли. Он знал, что Земля круглая, и был также учёным, придумавшим добавочный день високосного года. Так они первыми в истории человечества выдвинули гелиоцентризм. Но философы их времени, твёрдо верившие в геоцентризм, осудили их гелиоцентризм как ересь.

Это различие между геоцентризмом и гелиоцентризмом заключало в себе важнейшую смену парадигмы, способную изменить всё: представление человека о вселенной, отношения человека и природы, место человека во вселенной, цель жизни. Но гелиоцентризм Аристарха слишком опередил потребности своего времени. Оттеснённый признанной правотой геоцентризма, гелиоцентризм ждал около двух тысяч лет — пока Колумб не пересёк Атлантику и не достиг Америки в 1492 году, пока Васко да Гама не достиг Востока через Индийский океан в 1497 году и пока Магеллан и Элькано не обогнули Землю через Атлантический и Тихий океаны в 1519–1522 годах.

Эта история геоцентризма и гелиоцентризма многое говорит о так называемой «уместности» истины или парадигмы: истина не обретает уместности, пока деятельность человека не обнаружит в ней нужды. Философия здесь не исключение. Пока история не заставит людей ощутить потребность в философии, философия не обретает уместности, независимо от того, соответствует она истине или нет.

Гелиоцентризм, ставший практической необходимостью благодаря морским экспедициям, постепенно признавался фактом по мере того, как Коперник, Кеплер, Галилей и другие публиковали свои наблюдения, согласно которым Земля движется вокруг солнца. Гелиоцентризм вызвал смену парадигмы во всей человеческой мысли, включая представление о вселенной. Сколь велика вселенная? Есть ли у вселенной цель? Откуда она пришла? Как она движется? Куда она идёт? Об этих вселенских вопросах мы ничего не знаем.³⁹

Вопрос о геоцентризме и гелиоцентризме касался только сотворения Земли, то есть природы; учение о сотворении человека уцелело. Но в XIX веке и оно было вновь оспорено — теорией эволюции Дарвина. Дарвин на научной основе показал, что человек не был вылеплен Богом из глины, как описывает Библия, а произошёл путём эволюции от других животных. Так сердцевина антропоцентрического креационизма и представления о вселенной, которые предлагает Библия, была оспорена ещё раз.

2) Дао как природа против Бога как сверхъестественного

Дао — закон природы; Бог — сверхъестественное существо. Дао берёт за образец природу (道法自然): оно выражает природу. Дао — это и есть природа. В сравнении с «богооткровенными религиями», признающими сверхъестественные чудеса, Дао, правящее восточной цивилизацией, есть «натурфилософия», выражающая природу. Дао, закон природы, не мыслит никакого существа, которое превосходило бы законы природы и вселенной. Естественно, что сверхъестественная религия не рождается в восточной цивилизации, опирающейся на натурфилософию.⁴⁰ И сегодня, за исключением Кореи, тех, кто исповедует богооткровенную религию, включая христианство, в странах Восточной Азии лишь около 2–3 %.

В Дао дэ цзин нет ни упоминания, ни разбора какого-либо сверхъестественного бога. Есть лишь описание природы. Нет ни пророка, ни закона. Лао-цзы — не пророк. Моисей же — пророк. Согласно Пятикнижию, западный Бог, уступая мольбам Моисея, называет ему своё имя, творит чудеса, говорит с ним лицом к лицу, показывает ему часть своего облика на горе Синай, являет себя как Бог справедливости, гнева, ревности и собственным перстом высекает на камне десять заповедей, чтобы вручить их Моисею. Всё это знаки вмешательства Бога в человеческие дела. Пророк становится представителем Бога, в конце концов образует жреческое сословие и встаёт во главе его. Складывается богооткровенная религия. Появляются преемники. Преемник Моисея — Иисус Навин, который просит у Бога чуда остановить солнце и получает его. Так он может выиграть войну и овладеть землёй обетованной.

Образ западного Бога сосредоточен в событии, когда Моисей получает десять заповедей на горе Синай и Бог с человеком заключают завет. Одно из отличий западного Бога от восточного Дао состоит в том, что, вмешиваясь в человеческое общество, он пользуется сверхъестественными «чудесами». Бог — сверхъестественное существо, сотворившее природу. Чудо сверхъестественно и противоестественно: это действие, стоящее над порядком природы или противное ему.⁴¹ Моисей получил от Бога призвание спасти народ Израиля. Чтобы исполнить его, он просил помощи у Бога, и эта помощь приняла форму чудес:

И отвечал Моисей и сказал: а если они не поверят мне и не послушают голоса моего и скажут: не явился тебе Господь? И сказал ему Господь: что это в руке у тебя? Он отвечал: жезл. Господь сказал: брось его на землю. Он бросил его на землю, и он превратился в змея. (Исх. 4:1–3)

Так по просьбе Моисея Бог начинает творить чудеса. Чудесами десяти казней — от вод Нила, обращённых в кровь, до смерти первенцев Египта, людей и скота, — Бог убеждает фараона и грозит ему и помогает народу Израиля бежать. И впоследствии Бог хранит Моисея, пока тот ведёт израильтян из Египта в землю обетованную, где течёт молоко и мёд; он творит для него чудо — открывает проход в Красном море — и чудо в пустыне, посылая манну и перепелов им в пищу.

Дао дэ цзин же ничего не говорит о явлении сверхъестественных чудес. Дело в том, что он не признаёт ни сверхъестественного, ни противоестественного и считает, что всё объясняется внутри природы. Он видел Дао природы присущим всем вещам мира, а всё, что происходит в мире, — явлением природы. В этом даосизм и конфуцианство занимают одну позицию. Слова и поступки Конфуция, записанные в Лунь юй, показывают, что он не верил в чудеса. Конфуцианство велит не проявлять интереса к чудесам, колдовству, магии и суевериям.

Учитель не говорил о странном (怪), о силе (力), о смутах (亂) и о духах (神). (Лунь юй, 7:20)

И он предостерегает от изучения учений, связанных с этим «странным, силой, смутами и духами». Чтобы подчеркнуть эту сторону, ведущий (цзюньцзы, 君子: у Конфуция — человек воспитанной нравственности, способный вести других; вслед за автором мы передаём это слово как «ведущий») не играет роли утвари, которая послушно следует странной логике, установленной другими. Это предостережение против метафизической логики, выраженное формулой «ведущий — не утварь»:

Ведущий — не утварь (君子不器). (Лунь юй, 2:12)

Ещё отчётливее эту позицию излагает Сюнь-цзы (荀子, ок. 310–235 до н. э.), мыслитель конца периода Чжаньго, стремившийся соединить конфуцианскую и даосскую мысль. Это философия, противостоящая западной цивилизации, которая верит в чудеса.

С неба падают звёзды, деревья в лесу стонут. Люди боятся. Со страхом спрашивают себя, что это предвещает. Это ничего не предвещает. Это лишь перемена в природе, лишь действие инь и ян, лишь редко случающееся явление. Находить такие явления странными хорошо; бояться их — ошибка. (Сюнь-цзы, 17:8)

В западной же цивилизации Бог, в отличие от восточного Дао, оставляет след чудес. Когда творящий чудеса Бог даёт Моисею десять заповедей у горы Синай, между народом Израиля и Богом наконец заключается строгий «завет». Западный Бог продолжал творить чудеса и соблюдать свой завет с народом Израиля.⁴² В Исх. 34:11 он говорит: «Соблюдай то, что Я повелеваю тебе ныне: вот, Я изгоню от лица твоего аморреев, хананеев, хеттеев, ферезеев, евеев и иевусеев». Бог открыл также Иисусу Навину, преемнику Моисея, стратегию и тактику, нужные для завоевания земли обетованной; он обрушил с неба крупный град, чтобы поразить врагов, и остановил солнце на целый день, чтобы привести Иисуса Навина к победе.

Восточное Дао не заключает с людьми никакого завета. Поэтому ни один человек, ни одно племя, ни одно государство не может объявить Дао своим. Восточная философская система верит в Дао, натурфилософию, как в абсолютную истину. В греко-римскую эпоху, напротив, у всех племён и государств Запада были свои боги. Эта западная вера в Бога ещё более окрепла после того, как христианство, богооткровенная религия, стало в IV веке н. э. государственной религией Рима, и продолжалась тысячу лет Средневековья. В эпоху Просвещения, в Новое время, на Западе возникло движение, отрицавшее чудеса во имя деизма (理神論), но вера в то, что Бог сотворил вселенную, осталась. Восточное Дао и западный Бог подходят к человеку как системы натурфилософии и богооткровенной религии.

3) Откуда пришла вселенная: небытие (無) против бытия (有)

Дао дэ цзин и Пятикнижие сначала устанавливают, кто первичен — Дао или Бог, а затем объясняют первоначало и принципы вселенной. Понятия, которые здесь совместно предлагают философские системы Востока и Запада, — небытие и бытие. Каково первоначало вселенной? Пустое пространство, то есть небытие? Или заполненное бытие, то есть звёзды? Цивилизации Востока и Запада коренным образом расходятся в том, что считать первоначалом вселенной. Восточная цивилизация объясняет, что бытие вышло из небытия и что всё в конце концов возвращается в небытие. Таков закон природы по представлению Востока. Небытие и бытие связаны, но в центре — небытие.

Тьма вещей Поднебесной рождается из бытия, а бытие рождается из небытия. (Дао дэ цзин, глава 40)

В западной же цивилизации главное — процесс творения, понимаемый как творение из беспорядка. Делая упор на сотворённом бытии, она объясняет, что первоначало вселенной — не небытие, несуществование, а бытие, существование. Бытие — это начало существования, победившего небытие. В небытии нет смысла; весь смысл — в бытии. Действие Бога, творящего сверхъестественные чудеса, то есть бытие, — центр существования. Бытие изображается как свет, сменяющий тьму небытия.

И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. (Быт. 1:3)

Философия богооткровенной религии совпадает с мыслью, которую отстаивал в Греции V века до н. э. Парменид: «истинно только бытие (有), а небытие (無) — обман». В своей поэме О природе Парменид излагает философию не явлений или перемен природы, а истины и бытия. Он утверждал, что истинно только бытие (существование), а небытие (несуществование) существовать не может: небытие — вымысел, о котором нельзя ни сказать, ни помыслить. Он был убеждён, что чувства обманывают и только дух познаёт истину. Он утверждал, что бытие едино, неизменно и вечно. Более того, поскольку мы не можем мыслить того, чего нет, он утверждал в своей поэме, что мыслить и быть — одно и то же. Эти положения стали известны благодаря цитатам у последующих философов, таких как Платон и Аристотель. Они решающим образом способствовали появлению метафизического течения в западной философской системе.

Сложились два совершенно разных подхода к пониманию мира, и они продержались тысячелетия. Эти два подхода касаются человеческих дел, способа понимать мир и природу и разных способов вести мысль. Эти разные подходы — западный и восточный — возникли и выросли порознь, не испытывая влияния друг друга. ⁴³

В восточном представлении о вселенной небытие означает не просто «отсутствие»: это понятие, противопоставленное бытию. Согласно восточному учению о переменах, небытие и бытие переходят друг в друга. Небытие обозначает более коренное существование, то, что не было сделано, или изначальное состояние, предшествующее образованию мира. Бытие, напротив, обозначает мир, который мы повседневно переживаем, изменчивое состояние вещей, мир рождения и исчезновения. Поэтому уцзи (無極), или небытие, в даосизме означает не просто «нет». Оно обозначает более глубокое, более коренное существование или состояние, которое предшествует бытию и которое нашим обычным чувствам трудно воспринять.

То, чему нельзя дать имя, — исток неба и земли; то, чему можно дать имя, — мать тьмы вещей… Оба они в сущности одно и то же, но, проявляясь, получают разные имена.

(Дао дэ цзин, глава 1)

На Западе вышел сборник гравюр на дереве, изображавший в картинах и пояснениях главные события Библии: начало сотворения вселенной, первый день мира и т. д. Созданный в немецком Нюрнберге, он называется Нюрнбергской хроникой (Nuremberg Chronicle), и первое его издание вышло в 1493 году. Этот сборник открывается как раз гравюрой первого дня творения. Он выделяет для западной цивилизации существование бытия, сотворённого из небытия, то есть из беспорядка. Он возвещает начало творения — от хаоса (беспорядка) к вселенной (порядку). С сотворением бытия небытие, несуществование, исчезает. Всё, что существует благодаря творению, отныне опирается на «учение о неизменном бытии».

С XV века, примерно в то же время, когда вышла Нюрнбергская хроника, даосизм начал пользоваться диаграммой тайцзи, вмещающей восточное представление о вселенной. Диаграмма тайцзи исходит из уцзи, что означает небытие, и образует тайцзи. Тайцзи делится на две части, означающие инь и ян. ⁴⁴ Рисунок диаграммы тайцзи вошёл в употребление в XV веке, но заключённое в нём понятие инь и ян ясно описано ещё в Дао дэ цзин, на две тысячи лет раньше: «Тьма вещей несёт на спине инь и обнимает ян» (Дао дэ цзин, глава 42). Это представление о вселенной выражает принцип вселенной, в которой всё приходит в гармонию внутри «учения о переменах, состоящих из инь и ян».

4) Как движется вселенная: учение о переменах (變化論) против учения о бытии (存在論)

Восток и Запад помещают «первоначало вселенной», её корень, в противоположных местах. Восток понимал мир как непрестанную перемену и связь; Запад постигал его через сущность и строение бытия. Иначе говоря, Восток держался того, что «всё меняется», а Запад сосредоточился на том, «что существует». Эти способы мышления происходят от различия между Востоком и Западом в вопросе о первоначале вселенной — о том, откуда она пришла. Небытие (無) Востока и бытие (有) Запада — таково различие между первоначалами вселенной, какими их увидели Восток и Запад. Из этого различия в «первоначале вселенной» Восток и Запад выводят разные «принципы вселенной»: учение о переменах на Востоке и учение о бытии на Западе.

На Востоке, поскольку вещи переходят из небытия в бытие, ценность имеют и небытие, и бытие. Сердцевиной становится учение о переменах между небытием и бытием. Запад же делает сердцевиной своей философской мысли учение о бытии, придающее всю ценность бытию, существованию. Это различие между «учением о переменах, в центре которого небытие» и «учением о бытии, в центре которого бытие». Восток постигает существование как перемену в потоке и связи. Запад видит существование как неизменные субстанцию и сущность.

Западная философия исходит из вопроса о субстанции — «что такое бытие?», — и действие понимается в ней как способ обнаружить сущность бытия. Упор делается на личность — независимого субъекта, который определяет свои действия собственным выбором и свободой. Поэтому ценится рациональность, действие оценивается по логическим и этическим меркам, а нормы складываются в поиске смысла бытия. Восточное учение о переменах — это философская мысль о вселенной, противостоящая западному учению о бытии. В сердцевине западной философии — учение о бытии, о существовании, которое начинается с сотворения Богом неба и земли. Учение о бытии подчёркивает значение закона, основанного на неизменной природе человека. Закон иудаизма — это откровение, которое иудейские пророки получили от Бога, «слово Божие» (Word of God). Важно то, что Бог как «Высшее бытие» (Ultimate Being) есть проявление сотворённого существования: бытие (有) — начало всего. В человеческих делах Запада традиция и философия, ценящие закон и основанные на мысли о деянии, без изменений дожили до современного общества. Они постигали существование как «неизменную субстанцию» и вылились в метафизику, исследующую сущность и строение бытия. Восток пришёл к динамичному и целостному мировоззрению, Запад — к статичному и аналитическому.

С развитием западной цивилизации эта традиция и философия принимают форму, ценящую законы, институты и модели Запада. Повторим: эта философия опирается на учение о бытии, согласно которому сотворённое существует вечно. Поэтому Запад, считая свои институты и модели основанными на вечном учении о бытии, придаёт им огромное значение; а поскольку эти институты и модели связаны с целым, он высоко их ценит и делает их средством распространения западной цивилизации.

Учение о переменах — ключевое понятие для понимания восточной цивилизации; но Западу, погружённому в метафизику бытия, его трудно постичь. По-английски учение о переменах передаётся как transformationism, а учение о бытии — как ontology. ⁴⁵ Восточная цивилизация понимала перемены вселенной с точки зрения и (易). Иероглиф 易 означает «перемену». Он происходит от пиктограммы, изображавшей смену окраски кожи ящерицы или круговую смену солнца и луны. Понятие учения о переменах широко принято на Востоке с III тысячелетия до н. э. И цзин (易經, Книга перемен), содержащая это учение о переменах, — древнейший китайский философский канон; начатая около I тысячелетия до н. э., она привила учение о переменах даосской и конфуцианской философии.⁴⁶

Перемена — коренное свойство действительности. Учение о переменах, которого держится квантовая механика в современной физике, разделяет это свойство. Оно противостоит учению о бытии классической физики, где существуют независимые субстанции. Принцип вселенной, каким его увидел Восток, — учение о переменах, переходящих туда и обратно между небытием и бытием. Восточная мысль исходит не из неизменного бытия, а из учения о переменах, в котором всё непрестанно меняется. Учение о переменах стремится понимать существование не как неизменную субстанцию, а как связь и процесс. С точки зрения учения о переменах «существовать» значит «изменяться».

В западной космологии небытия не существует: она становится «космологией бытия». Сосредоточиваясь на одном лишь бытии, она описывается философски как учение о бытии. Парменид утверждал: «Бытие не рождено и не гибнет, оно цельно, неизменно и завершено. Оно было, есть и всегда будет тем же». Он утверждал: «Небытие нельзя ни высказать, ни помыслить, и его нет. Мыслить можно лишь то, что существует». Это учение о бытии стало основой учения о проявленном и метафизики Платона и Аристотеля. Сердцевина западной космологии, «творящей бытие», — в бытии. Бытие, сотворённое из беспорядка хаоса, благодаря учению о бытии сохраняет в неприкосновенности свои неизменные свойства. ⁴⁷

Западное учение о бытии крепло по мере того, как философская мысль соединялась с религиозной верой. В мышлении богооткровенной религии основой служит учение о бытии, согласно которому сотворённое Богом не должно меняться. Даже признавая перемену, Запад придаёт значение неизменному элементу внутри перемены и по-прежнему рассматривает его в рамках учения о бытии. Таково положение философии Платона, согласно которому за переменами действительности существуют идеи — неизменные сущности: это учение о бытии, в котором перемена — побочное явление, а сущность неизменна. Эту мысль в XVII веке унаследовал Декарт. Эти мыслители строили свои философские системы, считая основой существования материю или дух — неизменные субстанции. Учение о бытии и опирающаяся на него метафизика так важны для Запада, что Декарта назвали отцом философии Нового времени.

Точка зрения восточного учения о переменах без изменений отражается в философской системе Востока. Ни в одном восточном каноне нет понятия творца или творения. Всё во вселенной и в природе уже было, а не явилось плодом такого действия, как творение; непрестанно меняясь, оно порождает явления, которые мы видим. Посмотришь на огромную вселенную — всё в ней всегда движется и меняется. Ничто никогда не останавливается. У перемены нет цели, и её сердцевину нельзя постичь. Поэтому постоянство учения о переменах в известном смысле есть основа, делающая возможной всякую перемену. Из этой философии, из перемен вселенной, и рождается понятие Дао, следующего течению перемен.

Восточное учение о переменах стремится понять вселенную через связь того, чего нет (небытия), и того, что есть (бытия). Небытие означает не простое отсутствие: это исток, делающий бытие возможным. Небытие — возможность творения, а бытие — её осуществление. Первоначало вселенной — небытие, а небытие не пустота, а исток потенциальности и возможности. Течение вселенной — это движение небытия и бытия; через рождение и исчезновение, расцвет и упадок, перемены инь и ян вселенная бесконечно круговращается между небытием и бытием. Учение о переменах означает, что принцип вселенной — не бытие, а «сама перемена». Иначе говоря, упор делается не на «перемену существующих вещей», а на «саму перемену», и вовсе не на вещи. Ведь, изменяясь, меняются и вещи.

Учение о бытии, напротив, сосредоточено на существующей вещи. Она сохраняет ценность своего существования такой, как есть, независимо от перемены. Отсюда метафизика — онтология (ontology), телеология (teleology) и познающая их эпистемология (epistemology) — составляет сердцевину западной философии. В западной философской системе противоположность бытия — несуществование. С таким западоцентричным мышлением сравнивать Восток и Запад невозможно. В этом сравнении учение о бытии можно сопоставить не с несуществованием, а с учением о переменах: парой бытию служит не небытие, а «перемена между небытием и бытием». В конечном счёте учение о переменах и учение о бытии ставят мысль двух цивилизаций на совершенно разные философские системы. Сотворённое Богом должно иметь цель. Философские системы метафизического склада, такие как онтология, телеология и эпистемология, не могли развиться в восточной мысли, сердцевина которой — учение о переменах, и в восточной философии это неважные понятия.⁴⁸

Согласно учению о переменах, вселенная — не неизменная субстанция, которую предполагает учение о бытии, а процесс перемен. Вселенная и природа — не цель или орудие, которые предполагает учение о бытии, а то, что существует само по себе, вечно меняясь согласно учению о переменах. В квантовой механике современной физики небытие вакуума становится пространством возможностей, которое не пусто. В классической физике вакуум ничего не означает: это пустое пространство, где действуют абсолютные вещество и энергия. Поэтому в западном учении о бытии подлинная человеческая мудрость — деяние, следующее за творением, исходящим из бытия. На Востоке же подлинная человеческая мудрость — недеяние (у-вэй, 無爲), следующее не за изменчивым бытием, а за «небытием, истоком бытия».

На Западе учение о переменах высказал Гераклит в Греции. «Нельзя дважды войти в одну и ту же реку» — его знаменитое изречение о перемене. Но его учение о переменах было вытеснено философией Парменида, которой после Сократа следовало западное учение о проявленном, и исчезло. На Западе лишь в XX веке такие философы, как Уайтхед, стали отстаивать учение о переменах.⁴⁹ Он утверждал, что вселенная — совокупность непрестанных процессов творения и становления, череда событий, в которой нет неизменной субстанции. Учение о переменах сосредоточено на динамике — сущности действительности: рождении, исчезновении, взаимодействии. Поэтому вещи определяются не как независимые субстанции, а внутри «процессов» или «связей».

Восточная философия толкует два основных начала, бытие и небытие, не как существующие независимо, а как дополняющие друг друга и изменяющиеся. Поэтому интерес к учению о неизменном бытии или рассуждения о нём не развились в восточной цивилизации. Восточное учение о переменах объясняет, почему западная онтология или эпистемология не развились в истории восточной философии. Вместо них Восток развил философию ши (勢), силы положения, — умения постичь и использовать скрытое в перемене течение, — а также философию шу (術), политического искусства, основанную на природе человека, и такой взгляд на этику, который ставит этику (倫理) выше закона. В центре восточной цивилизации стоят философская система ши (勢), шу (術) и закона (法), ставящего на первое место этику, а также опирающиеся на неё практические философии политической этики и политической экономии. Философская система закона, ставящего на первое место этику, ши и шу не могла развиться в западной мысли, основанной на учении о бытии.

Примерно до I тысячелетия до н. э. восточная цивилизация, как и Запад, пользовалась понятием ганжоу (剛柔, твёрдое и мягкое) и ставила ценность твёрдости выше ценности мягкости. Но примерно после I тысячелетия до н. э. появляется явная склонность ставить мягкость выше твёрдости. Этот период отмечает поворот, когда учение об инь и ян сменило учение о твёрдом и мягком и стало главной мыслью восточной цивилизации.⁵⁰ Доказательство тому есть в И цзин: примерно до I тысячелетия до н. э. в нём пользовались учением о твёрдом и мягком, а затем его сменило учение об инь и ян. Эта перемена мысли выражается в главных ценностях даосизма и конфуцианства, представляющих восточную философию. Даосизм и конфуцианство выдвинули на первый план мягкость, гибкость, сдержанность и самосовершенствование.

Сравнение цивилизаций Востока и Запада обнаруживает любопытный факт. Нужно заметить, что время, когда в восточной цивилизации учение о твёрдом и мягком сменилось учением об инь и ян, почти совпадает со временем, когда в западной цивилизации многобожие сменилось единобожием. Когда многобожие охватывало большую часть Запада и Ближнего Востока, в Египте, Персии и Иудее появилось единобожие. Этот момент можно отнести примерно к I тысячелетию до н. э. После этого на Востоке вместо учения о твёрдом и мягком распространилось учение об инь и ян, а на Западе вместо многобожия — единобожие.

И цзин (易經) против оракула (神託): И цзин живёт в восточной мысли через даосизм и конфуцианство

Тысячелетиями И цзин и оракул служили в истории Востока и Запада тому, чтобы в решающие мгновения прозревать будущее. В том, как пользоваться И цзин и оракулом, обнаруживается различие между восточным учением о переменах и западным учением о бытии. Слово 神託, обозначающее оракул, значит, что бог (神) отвечает на вопросы людей, заимствуя (託) человеческое тело. Между Богом и человеком появляется посредник. Жрица, жившая в храме и изрекавшая прорицания, играла роль, подобную роли пророка в богооткровенной религии. Поскольку будущее определено Богом, трансцендентным существом, речь идёт о том, чтобы узнать его заранее через посредника. Решение Бога несёт в себе мощную силу убеждения: человек должен ему следовать. Поэтому склонность просить силы у абсолютного Бога присуща природе человека.

Но эпоха оракула, когда люди верили в чудеса и в логику Бога, прямо вмешивающегося в человеческие дела, ушла в историю вместе с развитием наук. Системы мысли, родившиеся из западного Просвещения, деизма и рационализма, превратили западный оракул в реликвию греческой и римской древности. Но восточный И цзин, или по меньшей мере его учение о переменах, остаётся полезным в неизменном виде в сердцевине восточной мысли. Прежде всего потому, что, в согласии с синкретизмом (syncretism), характерным для восточной цивилизации, учение о переменах И цзин в неизменном виде отражается в философских системах даосизма и конфуцианства. Даосская мысль о недеянии и конфуцианская мысль о ведущем связаны с учением о переменах И цзин.

Мысль И цзин опирается на учение о переменах: будущее человека не предопределено, а течёт по мере взаимодействия природы и человека. Важно, чтобы человек постиг это течение и тем повлиял на течение будущего. Западный оракул действует по законам детерминизма, а выбор в И цзин совершается в рамках учения о переменах, включающего человеческий выбор:

Всякое положение человека зависит от того, хорошо или дурно он поступает. Роль И цзин — помочь человеку выбрать хороший поступок. Поэтому И цзин совсем иного порядка, чем гадание, предсказывающее будущее ⁵¹

И цзин выходит за пределы гадательной книги, которая лишь предсказывает будущее и передаёт человеку решение неба как уже данную судьбу.⁵² И цзин даёт человеку не просто предписание — «будущее будет таким», — а простор для выбора: «как мне поступить?». Поэтому в восточном И цзин, в отличие от западного оракула, роль человека ценится высоко. Три черты триграмм И цзин помещают небо, землю, а в их середину — роль человека. Нужно внимательно наблюдать время неба и расположение земли, но внутри этих рамок человек должен найти наиболее подходящую ему роль и исполнить её, тем самым определяя и прокладывая свою судьбу.

Согласно И цзин, всякому положению соответствует для человека своё действие. В каждом данном положении правильный поступок и неправильный существуют как возможности выбора. И цзин — не просто книга пророчеств или гаданий, а философская книга, вмещающая мудрость и этику. «Нельзя ни отказываться от гадания, ни вполне ему верить. Но непременно с ним сверяйся» (указ короля Седжона командующему северным походом, по Летописям династии Чосон). Правильный поступок приносит удачу, неправильный — неудачу.

Каков же для каждого данного положения подходящий правильный поступок? Найти его — вот что человек должен решить в данном ему положении. И цзин подчёркивает, что если человек действует как можно раньше, в начале постоянно меняющегося положения, его действие может сильнее повлиять на будущее. У И цзин сильная этическая сторона, и он призван служить мудростью, помогающей прокладывать путь в обстоятельствах.

Многие смутно считают И цзин гадательной книгой или одним из таинственных древних писаний Востока.⁵³ Но вес И цзин в восточной культуре так велик, что он задаёт восточное представление о вселенной и об отношениях природы и человека.

В восточной культуре И цзин за века взаимодействия с даосизмом, конфуцианством и другими учениями положил свою философию в основу восточной мысли. Пока в периоды Чуньцю и Чжаньго складывались и завершались комментарии к И цзин, между И цзин, даосизмом и конфуцианством возникли глубокие отношения обмена мыслями. Изучая и толкуя Чжоу и, даосские и конфуцианские учёные вобрали в свою мысль присущие ему философию и направленность и развили их. Благодаря этому обмену Чжоу и развил через даосизм и конфуцианство систему мысли древнего И цзин, а через комментарии вобрал в себя идеи, испытавшие влияние даосизма и конфуцианства: взгляд на природу, взгляд на этику, политическую философию. Из-за глубокого влияния И цзин на даосизм и конфуцианство это влияние по сей день живо в странах даосско-конфуцианского культурного ареала.

Нет никаких сомнений, что И цзин — одна из важнейших книг мира… Это самая важная и самая содержательная книга, вмещающая три тысячи лет культурной истории Китая. Вся культурная история Китая либо вдохновлялась этой книгой, либо влияла на её толкование. Поэтому И цзин вмещает мудрость, оттачивавшуюся тысячелетиями. Естественно, что конфуцианство и даосизм, стоящие в центре китайской философии, оба опираются на философию И цзин. ⁵⁴

Самое важное с этой точки зрения то, что натуралистическое представление о вселенной и учение о переменах, присущие И цзин, сливаются в одно целое с этической, политической и экономической философией, присущей даосской и конфуцианской мысли. Это значит, что этика, политика и философия Востока сложились на основе природы и вокруг неё. Значение этой философской системы отражается в философских системах Кореи, Японии и Вьетнама. Она символически присутствует даже на их государственных флагах (國旗).⁵⁵

Мысль о том, что нужно создать философскую основу, сосредоточенную на природе, на Западе отстаивали на две тысячи лет позже, в начале Просвещения, Бэкон, Спиноза и другие. Это стало возможным по мере того, как Запад освобождался от традиции богооткровенной религии. Чтобы подчеркнуть значение природы для философии, Бэкон заявил: «Человеческое понимание рождается только из размышления о природе и наблюдения той истины, которую она являет. Помимо этого человек ничего не может ни знать, ни делать». Спиноза пошёл дальше и заявил, что «Бог есть то же самое, что природа».

Философская связь И цзин с даосизмом и конфуцианством видна в том, что философская система И цзин о вселенной и человеческих делах в неизменном виде отражается в даосской мысли о недеянии и в конфуцианской мысли о ведущем. Сердцевина конфуцианской мысли о ведущем — значение этики. Её отправная точка в том, что этика должна стоять впереди закона. Вместе с тем даосская мысль о недеянии, противостоящая западной мысли о деянии, опирается на учение о переменах И цзин. Поскольку Дао вечно, неизменно и никому не принадлежит, оно придаёт этике абсолютный характер и в то же время не позволяет никому утверждать, будто он обладает абсолютной этикой или открыл её. Конфуцианство подчёркивает эту черту этики, которая сильно отличается от западной религиозной догмы. Конфуций подчёркивал: «В деле жэнь (仁) не уступай даже учителю» (Лунь юй, 15:35), а Мэн-цзы объяснял: «Если всему верить в Шу цзин (書經), лучше бы вовсе не иметь Шу цзин» (Мэн-цзы, 7, «Цзинь синь», часть вторая, 盡心章句下). Христианство же ясно утверждает своё отношение к значению закона через определённый закон: «Закон Божий двояк. Первое — поклоняться Богу, второе — любить ближнего, как самого себя» (Мк. 12:30–31, Мф. 22:36–40). Это и означает, что цивилизации Востока и Запада сложились соответственно вокруг этики и вокруг закона.

Различие между этикой и законом происходит именно из коренного различия между цивилизациями Востока и Запада — между Дао и Богом, то есть между непроявленным и проявленным. Даосизм развил присущие И цзин мысли о вселенной, этике и природе человека и построил целостную систему мысли об отношениях человека и природы, основанную на природе. Оставив размышление об отношениях природы и человека учению об инь и ян И цзин и даосской мысли о Дао, конфуцианство смогло сосредоточиться на этике и политической мысли. И цзин начинался как гадательная книга, но благодаря усилиям расширить и углубить его до философского и мировоззренческого сочинения, таким как «Великий комментарий» (繫辭傳, Си цы чжуань), он вместе с Дао дэ цзин и Лунь юй хранит мудрость Востока в космологическом измерении. Сравните его с богооткровенными религиями Запада, относящимися к сходной эпохе, — и почувствуете различие между цивилизациями Востока и Запада. В сравнении с писаниями иудаизма и христианства, опирающимися на строгие законы, данные Богом, он даёт возможность приблизиться к сердцевине восточной цивилизации, которая на основе этики прокладывает путь в жизни собственными силами.

И цзин основан не на добре и зле, а на понятии инь и ян. В мире, который непрестанно меняется, не могут действовать ни учение о вечном бытии, ни учение о добре и зле. Понятие инь и ян не статично, а динамично. В инь есть зерно ян, а в ян — зерно инь. Обоим просто присуще свойство меняться, дополняя друг друга. Так «и» выдвигает не «сосредоточенность на себе», основанную на учении о бытии, а «сосредоточенность на связи» учения об инь и ян. Этот философский подход даёт основу мышлению восточной цивилизации.

Изначальный И цзин существовал, менялся и развивался более двух тысяч лет до периодов Чуньцю и Чжаньго, до рождения даосизма и конфуцианства, и образовал главную основу восточной мысли. Это видно из оставленного Конфуцием предания: «трижды рвались кожаные ремешки» (韋編三絶). Конфуций читал И цзин так усердно, что кожаные ремешки, скреплявшие бамбуковые планки книги, рвались трижды. Нужно заметить, что гексаграммы и черты, составляющие основу И цзин, долго служили знаками и символами ещё до изобретения письменности. Это значит, что уже в начале восточной цивилизации И цзин задал и укрепил основу и направленность восточной мысли и понятий. Иначе говоря, философия, толкующая перемены всех вещей через твёрдые и мягкие черты, то есть через учение об инь и ян, и присущий ей взгляд на природу уже были утверждены И цзин.

И цзин так глубоко связан с конфуцианством, что в эпоху господства конфуцианских учёных он нередко входил в число предметов государственных экзаменов. Поэтому И цзин стал одним из конфуцианских канонов и занимает в конфуцианстве важное место. Конечно, в отличие от Лунь юй, Дао дэ цзин прямо не упоминает И цзин; но во многих местах Дао дэ цзин есть стихи, отражающие заключённые в нём мысли. И даосизм так глубоко связан с И цзин, что в конце концов сделал своим символом диаграмму тайцзи, восходящую к И цзин. В итоге И цзин служит общим источником представления о вселенной, учения о природе человека и этики для конфуцианства и даосизма — двух великих горных хребтов восточной цивилизации.

Здесь важен момент действия. Стремление к «выбору недеяния» отражает стратегический выбор: сократить ненужные усилия, действуя надлежащим образом уже на первой стадии. Это следует философии, которая предвидит будущее и через раннее действие, основанное на этом предвидении, позволяет результату явиться естественно, через недеяние. Такой способ действовать указывает путь к тому, чтобы свести к минимуму ненужную трату сил и сосредоточиться на действенности и достижении цели.

Цель И цзин — помочь наблюдать процесс перемен и вмешиваться как можно раньше. Первая стадия решает всё. Чем раньше вмешиваешься в меняющееся положение, тем легче овладеть ходом вещей. Вмешиваться поздно бесполезно, потому что всё уже свершилось и, что ни делай, исхода уже не изменить ⁵⁶

И цзин привлёк внимание и Запада. В начале XVIII века, в эпоху Просвещения, Лейбниц постиг заключённую в нём мысль; в 1835 году в Германии вышел латинский И цзин иезуита отца Режиса; а позднее Карл Юнг усердно изучал И цзин и проявлял к нему живой интерес. Лейбниц считал, что И цзин и восточное учение об инь и ян дают человеку практические и этические указания с помощью системы знаков, основанной на природе; увидев гексаграммы Чжоу и, он связал их с двоичной системой и применил к западной математике. Черте инь (--) можно сопоставить 0, а черте ян (─) — 1. Говорят, что, разрабатывая двоичную систему, ставшую главным механизмом компьютеров, он вдохновлялся И цзин.⁵⁷